Эротическое чтиво ныне мало отличается от документального очерка. Сексуальные описания и переживания становятся нашей бытовой культурой, перекочевывают даже в политику.

Новое поколение писателей эротических романов идет, по всей вероятности, по стопам маркиза де Сада, который бросил человеческое тело как механическую жертву на алтарь похоти и тщеславия.

Но в отличие от довольно скучных и надуманных романов основоположника "садизма", произведения "новой эролитературы" сознательно огрубляют фантазии, сводя их к документально точным описаниям действительности.

Существуют секретные места, куда все-таки можно реально прийти: например, ракетная шахта или бордель. Или даже ад: туда тоже вход не воспрещен. Реальность преисподней подвергается сомнению разве что отпетыми атеистами. Но есть и территории, которые считаются доступными только мысленно. Та же поверхность планеты Венера. Или альковы эротических романов - сказочный мир, в котором придумываются авантюры, переживаются фантазии и удовлетворяются самые невероятные страсти.

До сих пор публика знала преимущественно такую литературную эротику - воображаемую. Причем авторы "сексуальной фантастики" достигли всемирной известности. Достаточно вспомнить русского Владимира Набокова, француженку Анаис Нин, американца Филиппа Рота, израильтянку Зерую Шалев или японца Харуки Мураками.

Но вот в жанре эротической словесности появились бестселлеры совершенно другого плана. Самой примечательной чертой этой новой волны эротической литературы, как считает немецкая газета "Вельт ам зонтаг", можно назвать то, что описываемые в ней истории больше не выдумываются авторами, а берутся из реальной жизни. Они почти документальны, зачастую весьма натуралистичны. Справедливости ради следует заметить, что правило Sex sells (секс продается) старо как мир. Но с развитием маркетинга и упрощением арсенала художественных средств "половые секреты" стали продаваться намного лучше, чем раньше.

По этому пути идет, к примеру, франко-канадская писательница Нелли Аркан, дебютный роман которой "Девка" переносит на бумагу то, что она сама пережила, продавая в студенческие времена любовные услуги пожилым господам. А 20-летняя француженка Сара (это такой лаконичный псевдоним) заставляет читателя в своем дебютном романе "Я кончила" много раз залезать с героиней под влажную простыню и ждать, пока она достигнет оргазма.

Тут вспоминается героиня Оксаны Забужко, которая в "Полевых исследованиях украинского секса" восклицает: "Нарешті...". Остается домысливать, насколько это высказывание документально или придумано. Однако в правдоподобии ему не откажешь.

Но, наверное, всех переплюнул шотландец Ирвин Уэлш, который дал героям своего предыдущего нашумевшего романа Trainspotting ("Железнодорожные составы") десятилетнюю передышку, прежде чем увлечь читателя новым наркотиком с их участием - романом "Порно".

Имя Ирвина Уэлша ассоциируется с "наркотической" субкультурой маргинальных пригородов. Ему нравится имидж крутого парня: "В шотландцах меня привлекает то, что они жутко страстные люди. Их легко подсадить на всякую всячину, даже на откровенную лажу. Мы заводимся, тут только повод дай, пусть даже самый тупой, - такое начнется!" Естественно, в его произведениях в ход идет секс, насилие, экстази, ночные клубы, техно и хаус, социальный протест, грязь, грязь, снова грязь, но при этом сострадание и вроде бы намек на возможность иной жизни...

Левые по политическим убеждениям художники, как дети, поразительно любят описывать унитазы и экскременты, считая почему-то это новым словом в искусстве, эпатажем. Вот отрывок из романа Ирвина Уэлша "На игле" в переводе с английского полтавчанина Валерия Нугатова, готовящийся к публикации в харьковском издательстве "Фолио". Уэлш описывает месячные своей героини: "В уборной она сняла с себя одежду, начав с черных кружевных перчаток. Оценивая величину ущерба, она обнаружила, что выделения испачкали панталоны, но, к счастью, не попали на ее черные гамаши. - Блин, - вырвалось у нее, когда капли густой темной крови упали на коврик. Она оторвала длинную полосу туалетной бумаги и прижала ее к себе, чтобы остановить кровотечение. Затем порылась в шкафчике, но не нашла ни тампонов, ни гигиенических прокладок... Оторвав еще бумаги и намочив ее водой, она вытерла, насколько это было возможно, пятна на коврике. Не теряя ни минуты, Нина стала под душ. Поплескавшись, она сделала подушечку из рулонной бумаги и быстро оделась. Трусики она постирала в раковине, выжала и засунула в карман куртки". Все это ближе к документалистике, и даже к медицинским заключениям, чем к изощренно-невероятным эротическим выдумкам в духе Анаис Нин.

Что же вызвало такой жесткий производственный подход к эротической литературе? Ответ попытался дать Ирвин Уэлш, безоглядно заявивший о порноизации общества. С ним трудно не согласиться, ибо порнография действительно стала повседневностью. Уже никого не изумляет, например, что тысячи веб-страниц заполняют обнаженными телами миллионы компьютерных экранов, что после окончания телевизионного вечера можно позвонить по "горячим телефонам" дамам, которые нашепчут на сон грядущий самые интимные непристойности. Как сообщает бельгийское интернет-издание Net Laatste, мэрия города Мехелен провела недавно пышный фестиваль порнографии. Власти города призвали граждан снять и показать свои собственные порнофильмы, и в течение двух недель они демонстрировались публике. Кроме того, на порнофестивале специалисты "реального секса" проводили семинары для желающих снимать порносюжеты.

Сексуальные описания и переживания становятся, таким образом, нашей бытовой культурой, перекочевывают даже в политику. Снова в Запорожье баллотируется в депутаты Верховной Рады Елена Солод, которую украинский электорат запомнил, прежде всего, благодаря стриптизу в прямом эфире депутатской агитпрограммы.

Остается только ждать, не приведет ли механический документализм новой эротической литературы к исчезновению скромного реального секса...